Важные темы

Книга как неизлечимая болезнь

11 07 2017
Книга как неизлечимая болезнь


Вальжина Морт, «Эпидемия роз»; «Логвинов», 2017.


Я не раз слышала от моих ровесников — поэтов и поэтесс — «мы выросли на ее стихах». И я тоже выросла на ее стихах.


Я хорошо помню тот момент, когда на скамейке у магазина «Каравай», почти напротив нашей общей альма-матер, я развернула тонкий, как мой собственный жизненный опыт, сборник. Было лето, и кровь поэзии, что текла по книжным венам строк, казалась такой же горячей, как мое восхищение. (Так что, любезный чытач_ка этого текста, не жди от меня объективности).


В 2006 году, когда я впервые прочитала дебютную книгу Вальжыны Морт «Я тоненькая, как твои ресницы», автор как раз уехала жить в США и определенным образом выпала из белорусского контекста, безусловно, не сразу и не полностью, успев «выкормить» своими резкими и яркими произведениями кое-кого из молодых тогдашних поэтов и поэтесс. А водгульле ее «русского языка» не утихает до сих пор:


За твоими пределами, моя страна,
начинается огромный детский дом.
И ты ведешь нас туда, Беларусь.
Может, мы родились без ног?
Может, не тем богам молимся?
Может, тебе от нас горе?
Может, мы неизлечимо больны?
Может, нет тебе чем нас кормить?
Так разве же не умеем мы попрошайничать?
Может, ты никогда не хотела нас?
Но ведь и мы в начале
не умели тебя любить.


(«Русский язык»)


в Америке Ольга сделала английский язык своей

В Америке Ольга сделала английский язык своей — как и Набоков, который, кстати, преподавал в том самом Карнэлскім университете, где сейчас она. В 2008 вышла дзьвюхмоўная книга «Фабрика слез», переведена также на немецкий и шведский. А в 2011 появился вполне англоговорящий сборник «Collected Body», название которого по-белорусски можно примерно интерпретировать как «Собранное тело (текстов)».


В этом году, через двенадцать лет после дебюта, Вальжыніны стихи снова (с)вернулись к белорусских читателей на их языке. Книга «Эпидемия роз» (издательство «Логвинов», 2017) состоит как из совсем новых произведений и произведений «авто»-переведенных с английского, так и из нескольких прежних, но все так же важных для автора и ее читателей. Редактором книги выступил Ольгерд Бахаревич.


«Эпидемия роз» – прежде всего книга памяти, книга прошлого

«Эпидемия роз» для меня — прежде всего, книга памяти, книга прошлого, которое прорастает через нас и которое никогда с себя не выкорчевать. Сама Ольга как преподаватель поэзии (что для белорусских литераторов может показаться непамысным) утверждает, что поэзия — это точная наука, как например, математика, и в своих рассуждениях о поэзии в большей степени обращается к ее формальной стороны, говоря о метафору, вершападзел и синтаксис, но мне хотелось бы поговорить немного о другом.


Поэзия Вальжыны растет из нашей истории, из историй наших деревенских бабушек и наших усталых матерей, из историй деревенских домов, с историй войны и недостачи, с сонных историй хрущевок в спальных районах, с историй нашего, окрашенного в красный, детства и нашего няўрымсьлівага взросления. Из историй рассказанных и падгледжаных, выкрычаных и нашаптаных, но, видимо, что еще важнее — из историй немых, стыдливо или испуганно погребенных под забором на могильнике воспоминаний. Историй, чьи беспокойные призраки до сих пор ходят между нас.



Вальжына Морт. Фото: Юля Тимофеева

В стихах «Зингер», «Кенотаф», «Псалм 18», «Ода к Бранки» и других тема былого слышится наиболее гулко.


В нашей деревне
даже кладбища своих нет.
Мужчины умирают на войне.


их тела — сами себе могилы.
Женщины горят в огне.


<…>


А мне казалось, что твой трафэйны Зингер
Из огня нас вынесет на изогнутой спине.


(«Зингер»)


вылечиться от этой травматической недасказанасьці

Старагрэцкае происхождение названия стихотворения «Кенотаф» само по себе говорит нам о памятниках погибшим во Второй мировой войне, которые можно найти чуть ли не в каждом населенном пункте Беларуси. Один из основных образов стихотворения — это голод и молчание, голод и отсутствующий голос. «Хлеб тишине ненадламаны» — семейная история нераскрытая, прага в прошлом (нищета войны) сливается с жаждой нынешней (необходимость знать историю). «В каждой книге я вижу одно твой пустой желудок». Как вылечиться от этой травматической недасказанасьці, от призрачных образов прошедшего, которым не ожить никогда? Капли Леты, что выписывает доктор, забвению?


Любимая внучка твоей любимой сестры,
чем больше Леты я копаю себе в глаза,
тем ближе я к тебе. И не.


В стихотворении «Кенотаф», как на меня, частично скрывается и ключ (музыкальный?) до понимания названия книги — «Эпидемия роз»:


Родословная — это не дерево, а бутон розы,
Лепестки связаны вместе, ртами вниз.


«Связанные вместе», объединенные молчанием про боль, страдания и смерть. Молчанием от невозможности произнести, от желания, суетной, выслабадзіць нас от страха.


«звук, /что начинается с прикосновения, /музыка " становится тем спасением, говорение и собственный голос поэзии, «чтобы похоронить их, как надо — по одному! — /внутри гробовых клавиатурных». Чтобы дать призраком из нашей памяти покой. И еще:


Что помогает нам выжить? Наши погребальные
песни.
(«Ода к Бранки»)


Но и это не окончательный и не единственный ответ в «Кенатафе». Заканчивается стихотворение няпэўнасьцю:


И не.


это тело, которое само знает и чувствует себя

Уцялесьненасьць — вот еще одна черта, характерная для поэтических образов Вальжыны Морт. Не зря в названии ее второго американского сборника слово «тело» звучит напрямую. И это не тело, что стыдливо прикрывает себя перед властным ним заинтересованного зрителя, или демонстрирует только свои найпрывабныя части. Это тело, которое само знает и чувствует себя (голос, голод, дыхание, боль, смерть, страсть, любовь):


Женщина идет вдоль кустов можжевельника и шиповника,
с чистой вульвай, составленной между ног,
с грудью, что как кончики ее праздничных туфель,
тихо блестят в тяжелой шкафу.
(«Кроссворд»)


Но это тело чувствует и тела других — людей, животных, деревьев, даже тела моря и земли, — а еще осознает собственную злучанасьць с ними через это тело. Все тела в поэзии Вальжыны живые, даже если это занавески, и тем более, если это мертвецы.


Разве так можно, что деревья — из этой земли
и я также — с этой земли.
(«Псалм 18»)



Вальжына Морт. Фото: Юля Тимофеева

И, конечно, это книга про любовь. Про горькую любовь к языку, не только и не столько русским, а языка как такой, что позволяет нам выражать себя, насколько это для нее и для нас возможно, насколько вообще музыку можно превратить в слово.


Это книга о любви к музыке, как в стихотворении «Опера» или уже упомянутых мной «Кенатафе» и «Белорусском языке». Это пылкая любовь к мужчинам («Найчалавечы из всех человеческих звуков», «Музыка Саранчи», «Жан-Поль Бэльмандо» и др.), это бязьмежная во времени любовь к женщинам и женственности («Две Евы», «Тетя Анна», «Бабушка», «Женя», «Х.»):


ее руки как ноги аиста
красные палочки
и я сижу на корточках
и выю волком
на белую луну твоей головы
бабушка
я говорю тебе: это не боль
это так сильно тебя обнимает бог
целует и кругу своей няголенай щекой
(«Бабушка»)


Это любовь к пространству: к деревни, города, острова, море. В «Минской песни» Вальжына Морт оживляет для нас скрытую, замурованную в подвале реку Немигу:


Немига течет по противном
стороне карты.


Город держит Немигу,
как фигу,
за спиной.


И теперь, нагаварыўшы так много о темы в поэзии Вальжыны Морт, я хочу сказать, что это все было неправильно. И поэтическая реальность никогда не равна человеческой реальности. Поэтическое слово всегда вращается вокруг своей оси, хотя и прыбітае до страницы авторским молотком. Стихотворение всегда говорит за самого себя и про самого себя. И, как говорил еще один любитель роз, поэт Пауль Цэлян, стихотворение — это послание в бутылке, отправленное оказался в тщетной надежде, «что где-то и когда-то оно может быть вынесено на берег, на берег сердца, пожалуй». Стихотворение в дороге, он мкне до «какого-то открытого до разговора Ты, открытой к разговору действительности». И мне очень хочется, чтобы книга «Эпидемия роз» достигла своего берега, своего читателя, заразила собой и изменила. Ведь зачем нам искусство, которое ничего не меняет?


Юля Тимофеева

NashiDni

Использование материалов, размещенных на сайте NashiDni.org, разрешается при условии активной шиперссылки на сайт. Cсылка должна быть открыта для поисковых систем

Администрация сайта не несет ответственности за комментарии пользователей к информации, которая является интеллектуальной собственностью сайта. Часть новостей размещается пользователями самостоятельно и администрация сайта не имеет возможности проверить их достоверность.

Регистрация